Атай--донъя тотҡаһы

Там жила моя будущая мама—сирота. Мать её умерла рано, затем расстреляли отца, очень образованного муллу. Она везде осталась лишней. Моя бабушка по отцу приглядела её для своего сына.

Так два обездоленных сердца создали семью в 1936 году. В 1938 году, родился старший брат, а в 1941 году сестра. В начале войны отца, почему-то, не призвали в армию. Может, потому что он был отпрыском кулака, а может, и потому, что левая рука немного не сгибалась. Но с самого начала войны отправили на трудовой фронт. Откуда он периодически возвращался в очень плохом состоянии. Мама с бабушкой отхаживали его. Затем отец опять уходил в трудармию. Так продолжалось до середины 1942 года, пока сосед--военком участник Великой Отечественной войны Надыргулов Яхъя Гибатович, вернувшийся по ранению не сказал: «Слушай, ты так и так умрёшь в трудовой армии с голоду, а на фронте хоть умрёшь сытый, давай я тебя отправлю на фронт».

Таким образом, по «блату» наш папа ушёл на войну.

По окончанию войны, он вернулся больной. Его сильно мучили головные боли. Пытались лечить, но ничего не помогало. Мама рассказывала, что порой он был готов лезть на стенку. Никакого спасу не было.

С рождения, оказывается, я была большой плаксой. Дома считали, если усиливается мой плач, значит, я предвещаю усиление головных болей папы. Потом мама рассказывала, что во время сильных приступов боли, было им не до меня. «Видимо, ты была голодная»,-- сокрушалась она потом.

Эта боль мучила отца, пока папу не свозили к Мужавир хазрату. Он полечил, дал бетеу (молитва, обтянутая тряпочкой): «Если у меня хватило сил, болезнь должна выйти в наружу. А если я оказался бессилен, уже помочь нельзя. Нужно бетеу носить, не снимая, 40 дней на голове». Он также предупредил маму: «Постарайтесь все дни, не снимать его с головы, даже тогда, когда ему будет очень больно». Мама с бабушкой день и ночь не спускали с в него глаз. Отец порой криком исходил: «Никогда так сильно не было больно. Сейчас боль увеличилась. Я сниму и выкину бетеу». Но они всячески не давали этого сделать, выдержали срок. Со временем у него на лбу вышла шишка, похожая на рог, которую я уже помню. Местный хирург Атангулов Хабир Галиахметович её вырезал. Болезнь отступила. Хотите, верьте, хотите нет.

Папа до войны работал на шахте в Юлдыбаево. Во время войны шахту завалили. После войны трудился плотником в совхозе. У них с мамой родились всего 10 детей.

Мы с сестрой были уверены, что прожили счастливое детство, несмотря на то, что как у всех в стране не хватило еды, одежды и многое другое. Жили бедно, но дома всегда было чисто. Вполне нормально относились к тому, что нужно донашивать одежду старших.

Дома никто не ругался, не матерился, не пил. Мама с папой, не ссорились. У каждого из нас были свои обязанности по дому. Мы все хорошо учились, бегали на лыжах, катались на санках, ходили по ягоды, играли в различные игры, много читали. Тяжеловато было смотреть за новорождёнными, но мы все успевали, жили, дружно. Когда я поступила учиться вуз, девчонки рассказывали, что у них в деревне пьют. Я удивлялась: «А у нас не пьют, не дерутся, не матерятся». После окончания института вернулась в родную школу.

И увидела, что в деревне некоторые пьют случаются драки, слышатся мат. В семьях, страдают мои ученики. Вот тогда пришло осознание, моё счастливое детство, создали моя бабушка, с которой я прожила до 14 лет и мои родители. И прежде всего мой немногословный отец, который особо не пил, вообще не скандалил, не матерился. А я по малолетству не знала, оказывается, жизнь других людей.

На 30-летие Победы, каждый мой ученик получил задание написать об отцах, участниках войны. Мой младший брат учился в моем классе. Ни он, ни я не смогли разговорить отца, чтобы хоть немного рассказал об этом. Мама тоже просила, но безуспешно.

В конце концов, она в сердцах сказала: «Напишите, что был дезертиром!». На это он, махнув рукой, ушёл. Урывками по рассказам мамы, слышала слова «Мурманск, Кандалакша, аэропорт, самолёты, болота Белоруссии, где очень было холодно сидеть в воде». Видимо, там простудил голову и лёгкие.

Папа не был публичным человеком. Не ходил на мероприятия и праздники, надев награды. Единственное у него светилось лицо, оживлялись глаза, когда он молча шёл на праздник 9 Мая.

Мама, когда не хотела нас пускать куда-нибудь, говорила: «Папа не разрешает». Он никогда нам худого слова не говорил. А на заявления матери, говорила правду или

кривду, мы особо не верили, и не заостряли на этом своё внимание.

Отец был очень добрым. Однажды в мае месяце, меня, семиклассницу, с 11-ю сверстниками с района отправили в Уфу. Состоялись в 2 тура состязаний по решению математических заданий. Я с годами узнала, что проводили набор в первый математический класс в интернате. Оказывается, я одна из нашего района выдержала этот конкурс и поступила туда. Мама, по уровню своего понимания, решила не отдавать меня государству, так как лишних детей, у неё нет. И закрепила свой отказ словами: «Ишь, ты, уже увидели, что она может полы мыть, решили сразу же отобрать ее». Они тогда не понимали, я тем более, какие перспективы открывались передо мной в будущем, попади в такую школу. Я уже подросток, которая очень любила свой дом, свою школу, своих одноклассников тихо радовалась этому решению. Но не тут-то было, пришла телеграмма из Уфы, чтобы меня доставили не позднее 3 сентября в школу. Родители перепугались. Папа ночью на попутках повёз меня в Акъяр на самолёт. На следующий день в аэропорту, когда приземлился самолёт, я заплакала. Отец меня, видимо, пожалел и сказал: «Если совсем тебе будет плохо, возвращайся. У тебя есть деньги на обратную дорогу».

Я так и сделала. С первого дня стала долбить то кабинет директора, то завуча. Они, как могли пытались уговорить, рассказывали о моем будущем. Заявив, что я уеду без документов (ведь отец мне разрешил), добилась своего. Завуч на прощание сказал мне: «Хотел бы я знать, сумеешь ли ты поступить в вуз после 10 класса». Меня, тогда это не волновало.

Но, это время поступило быстро. Оказывается, родители думали, что я пойду работать учительницей. Тогда такое практиковалось.

К этому времени, двое старших закончили учебные заведения. Следующий брат уже учился в БГУ. Услышав мнение родителей, он сказал маме: «Я собрал со своей стипендии 40 рублей. На эти деньги отправьте её поступать. Пусть постарается поступить, куда хочет. Если мы не позволим сделать эту попытку, она на всю жизнь обидется на нас. А если же не поступит и так пойдёт работать».

Я поступила в вуз. Мама сказала, что отец так изрёк: «Каждый из них заканчивает школу и поступает учиться дальше. Когда же они начнут нам помогать?». Старший брат после учёбы чуточку поработал, потом его призвали в армию, затем женился. Старшая сестра уехала работать по направлению. Также немного поработала, вышла замуж, уехала очень далеко.

Но папа мне ничего не сказал лично. Не говорил, чтобы не училась дальше, не возмущался, не требовал. По-своему, он молча нас любил, жалел, желал нам добра. А мама, провожая меня, категорически сказала: «Теперь не смей сбежать». Конечно же, я сильно скучала, но домой возвращаться был запрет.

Когда пришла пора мне выйти замуж, не мне, опять же маме, папа сказал: «Я бы не хотел, чтобы она вышла замуж за этого ветреного парня» (это о парне, с которым я дружила). А о другом, очень активном поклоннике, которого на дух не переносила, дал оценку: «Этот на глазах вырос, он хороший парень».

Мы выросли в среде, в котором, по-моему, уделяли внимание основам исламской культуры взаимоотношений в семье. Это я сейчас, с высоты своего возраста, так «красиво» пытаюсь выразить понимание всего того, что в меня заложили бабушка и мама. И сегодня принимаю их заветы, как истину и верю в их правильность.

На некоторых моментах хочу остановиться отдельно. Вот одна из них. Во всех твоих делах и поступках должно быть согласие (ризалык) всех сторон, в том числе и родителей, иначе успеха не будет.

Поэтому для себя решила: «Без согласия отца замуж не выйду». Я интуитивно чувствовала, что получу его, только пока не знала, как это сделаю.

Дальше события разворачивались таким образом: пока я думала о получение согласия отца, мой избранник показал себя с худшей стороны. Как бы мне не было больно, таяло моё желание выходить замуж за него. В итоге, я согласилась с мнением папы.

В последствие, оказалось, все окружающие, наш союз одобрили: одни, считали, что по-адски мне повезло в жизни, другие--повезло ему. А сегодня, прожив 52 года вместе, могу оценить сама, что отец был прав. Конечно, как в любой семье были взлёты и падения, ошибки, и успехи. В целом, как говорят Аллага шокор (Слава Богу). И я потихоньку советую своим внучкам найти такого мужа. Хочу акцентировать свое внимание еще на одной, по-моему, очень важной проблеме. По глубокому моему убеждению, дети, выросшие с отцами, не понимают состояние детей, росшими без отцов. Присутствие отцов в семье, дети воспринимают, как должное. Они не знают о боли, отсутствие отцов, у тех, кто рос без них.

Мой муж рос без отца. Ему было 8 месяцев, когда его отца на 10 лет отправили в 1949 году на Колыму. Вернувшись в 1944 году с войны, он возглавлял сельский совет. В те послевоенные годы многих отправляли в тюрьму. После смерти вождя его освободили и реабилитировали.

С тюрьмы он привез жену калмычку и обосновался в городе Сибай. Правда, он часто приезжал в родную деревню к родственникам и в бывшую семью. Я с детства знала, что вот-вот он вернется к ним. Но (мудрые советы) его родни в виде того, что твои сыновья уже выросли. Они не дадут тебе жить, закрыли ему этот путь, хотя уже народились еще двое детей.

Таким образом, мой супруг, оказывается, всю свою жизнь жил с болью отсутствия рядом отца. В первые годы в нашей совместной жизни, я молодая, обидевшись с маленьким сыном, пыталась уйти от него. Он уговаривал, просил остаться и так далее. А однажды, этого не стал делать, вырвал сына у меня и сказал: «Иди, но сына ты не получишь! Ты не знаешь, что значит расти без отца. Моему сыну не позволю повторить свою судьбу!». Я кричала, ругалась, грозила карами со стороны властей, но он был непоколебим.

Повизжав, и ничего не добившись, успокоилась. Не могла я оставить сына. Это стало мне уроком. Я думала: «Значит, ему было очень трудно без отца, хотя он никогда не озвучивал». Стала внимательнее относиться к проблеме присутствия отца в семье.

Была свидетелем такого случая. Младший брат мужа тогда учился в 7 классе, когда однажды узнал, что к родственникам приехал их отец. Он был обеспечен, окружён заботой и любовью своих родных, но я увидела его заблестевшиеся глаза, желание сиеминутно «лететь» к нему на своём велосипеде.

И тогда я отметила для себя, что оказывается, даже не осознаю, уже будучи сама матерью, как постоянно живу под лучами отцовской любви. Для меня это обыденность. А на самом деле оказалось моим счастьем.

Или уже другой пример. Через годы отмечаем, уже выход на пенсию того же брата. Собралась большая, разношёрстная компания людей от самых маленьких до глубоких пенсионеров. Как полагается, все поздравляют, звучат хвалебные речи. Смысл их сводится к тому, что его жизненный путь состоит только из кусочков счастья. Родственники не обращают на это внимания, а коллеги, понятия не имеют о том, что с самого рождения до сегодняшнего почтенного возраста, никогда рядом с ним не было отца.

Тогда решила, не нарушая праздничного настроения, немного проанализировать его жизненный путь, который отнюдь не был полностью усыпан розами.

Рассказала несколько смешных его детских проделках, шутливо вспомнила, как всегда, услышав о приезде отца через всю большую деревню мчался посмотреть на него, прикоснуться к нему. Зал слушал со смехом, весело. Вдруг встал родственник чуть старше юбиляра, и со слезами на глазах, подходит к нему и говорит: «Брат, прости меня, мы с тобой часто играли вместе, казалось, нам было хорошо тогда. Но я живущий рядом с отцом, не понимал, как оказывается, тебе было трудно. Осознание пришло только сейчас».

К сожалению, мои слова, дошли, оказывается, не до всех. Слезы пожилого человека, его покаяние «пробили», ещё раз, к сожалению, только некоторых, что жить без отца, очень тяжело.

Бытует среди мусульман мнение, что страдание отца от обиды, нанесенные детьми карается свыше очень жестоко. Это не говорит о том, что можно обижать мать, а отца беречь. Говорят, что от небесной кары детям сама же мать оберегает их своим молоком, а от оскорбления отца защиты нет.

Также не положено, и даже категорически запрещено, поднимать руку на отца, на мужа, перешагивать через мужчин…

Вот эти заповеди остались у меня от общения в детстве с бабушкой и мамой. Практика из моей жизни показывает, нарушение этих заповедей, наказуемы.

Кстати, хочу вспомнить ещё один случай: впервые годы замужества мой свекр со своей калмычкой присутствовал на большом табыне на природе. Он сидел во главе стола. В одночастье, выяснилось, что за праздничным кругом, отсутствует один из приезжих гостей Отец моего мужа довольно грубо отчитал своих старших сыновей, что они не уследили за пропавшим. Тогда оба сына в районе занимали руководящие посты. Они молча кинулись на поиски в разные стороны по берегу. В душе я сильно возмутилась, поступку свекра, побежала за мужем со словами: «Почему он так не хорошо ругается в то время, как не растил вас? Почему не дали отпор? На что тот коротко бросил: «Мама не разрешает говорить плохо с отцом».

В заключение хочу сказать следующее: за один порыв написала строки выше не за то, чтобы вы сказали слова благодарности или осуждения. Это моё видение. А вы напишите своё.

Также хотела напомнить ещё раз отцам, которые не растят своих детей о том, что они растут с глубокой незаживающей раной, которую молча проносят через всю свою жизнь.

Валима Кугашева.